Выдержки из речи Эдварда Фитцджеральда, королевского защитника

В кратком виде аргументы защиты сводятся к следующему:

1.

...Налицо случай процессуального злоупотребления, что подтверждается заслушанными свидетельскими показаниями. По-прежнему нет ни объяснений, ни оправданий тому, почему (власти) так долго медлили с официальным предъявлением обвинений, относящихся к 1995–1996 годам, – учитывая, что и отец Сергий, и Ибрагимов подали свои жалобы еще в 1995 и 1996 гг. Тем не менее никаких действий в этом отношении не предпринималось, и г-на Закаева неоднократно публично объявляли человеком, не запятнавшим себя никакими уголовными преступлениями. ...проволочки с предъявлением обвинений ясно свидетельствуют о существовании предвзятого отношения к подзащитному. Свидетельские показания подтверждают довод о том, что дело против Закаева основано на материалах, которые в ряде случаев были получены в результате применения пыток и запугивания свидетелей (например, Душуева и Радуева), а в других случаях – на фактах, которые намеренно искажались и подтасовывались, как, например, в деле Ибрагимова, в котором обвинение в попытке убийства было выдвинуто на основании его личного домысла. К процессуальным злоупотреблениям относится и публичное досудебное осуждение Закаева в форме многочисленных выступлений официальных лиц и демонстрации свидетелей против него по телевидению.

2.

В отношении скрытых политических мотивов (Раздел 6(1)(c) ) данного уголовного преследования, во-первых, существуют веские доказательства существования таковых, как показали независимые английские эксперты де Ваал и Рассел, а также российские эксперты Рыбаков и Рыбкин. Во-вторых, об этом говорит последовательность событий - начало процедуры экстрадиции непосредственно после Чеченского конгресса в Копенгагене и захвата заложников в московском театре на Дубровке, - а также существующее противоречие между данным уголовным преследованием и сделанными ранее официальными заявлениями о том, что г-н Закаев не замешан ни в какой криминальной деятельности. В-третьих, сама политическая окраска процесса экстрадиции Закаева, запущенного в конце 2002 года, голословные обвинения против него в СМИ с участием прокуратуры, которая демонстрировала своих свидетелей по телевидению в целях очернить репутацию Закаева, не дают никакой надежды на объективное судебное разбирательство в случае его выдачи и представляют собой дискредитацию по политическим мотивам. Это доказывает, что уголовное преследование имеет политическую окраску. Более того, само уголовное дело против Закаева в высшей степени сомнительно, учитывая заявление Душуева о том, что он давал свои показания под пытками, и неубедительные показания предполагаемых жертв – отца Сергия, Соловьева и Магомадова.

3.

Наконец, что касается темы неправого суда и вероятности расправы, имеющиеся свидетельские показания можно суммировать следующим образом:

(a) Г-н Закаев либо предстанет перед обычным судом в Чечне, либо его будет судить суд присяжных за пределами Чечни, место для которого выберет Верховный суд России. Что касается обычного суда, то все свидетели защиты, чьи показания подтверждаются данными Министерства иностранных дел Великобритании и документами международных правительственных и неправительственных организаций, сходятся в том, что в деле такого характера (в России. - Ред.) беспристрастность судьи гарантировать невозможно... Что касается суда присяжных, то здесь налицо дополнительный фактор демонизации подзащитного в СМИ и политической пристрастности, т.е. существования всеобщей уверенности в виновности Закаева, чему есть масса свидетельств. Более того, подавляющее большинство свидетелей согласилось в том, что беспристрастное судебное разбирательство в суде присяжных гарантировать невозможно.

(b) Что касается наличия риска гибели или увечий в случае выдачи и тюремного заключения, то на данный момент существует огромное количество тому доказательств. Эти доказательства существуют на трех уровнях. Во-первых, есть свидетельства тому, что чеченские борцы за независимость или те, кто подозревается в сотрудничестве с ними, систематически подвергаются пыткам или уничтожаются федеральными властями, начиная с 1996 года и по сей день – в Чернокозове и других фильтрационных лагерях (см. показания Бабицкого), в Ханкале (Душуев) и во многих других местах. Как видно из показаний Душуева и отчетов о судебном разбирательстве по делу Хасуханова, широко распространена практика применения пыток в отношении подозреваемых чеченской национальности. Во-вторых, известна судьба многих других чеченцев, которые были либо убиты, либо без вести, - например, Сабдулаев и Алихаджиев (до сих пор нет никаких достоверных объяснений тому, что с ними случилось, официальные же источники противоречат друг другу). В-третьих, обращает на себя внимание внезапная смерть в заключении двух осужденных лидеров чеченских боевиков, Радуева и Атгериева, которая в обоих случаях наступила всего через год после вынесения приговора. Официальные объяснения причин смерти были встречены с полнейшим недоверием со стороны всех независимых свидетелей. Более того, никакого независимого расследования причин их смерти так и не проводилось. И наконец, в деле существуют страшные по своей сути признания официального лица пенитенциарной системы, который бравирует тем, что пытал Темирбулатова при его поступлении в тюрьму.

Итак, совокупность свидетельских показаний однозначно подтверждает тезис о том, что обеспечить Закаеву физическую неприкосновенность и гарантировать ему сохранение жизни в российской тюрьме объективно невозможно и что он рискует быть подвергнутым особо жестокому обращению именно благодаря тому, что является лицом чеченской национальности и имеет репутацию ведущего чеченского сепаратиста.

По вопросу о сути конфликта в Чечне:

Защита [утверждает, что] выдвигаемые обвинения следует рассматривать в контексте войны или по меньшей мере внутреннего вооруженного конфликта, который подпадает под соответствующее определение Женевских конвенций.

Свидетельские показания, заслушанные Судом, полностью подтверждают этот вывод. Уважаемому Суду предлагается обратиться, в частности, к показаниям де Ваала, свидетельским показаниям Рассела и Рыбакова. Также представляется важным, что сам Ильясов добровольно описал первый чеченский конфликт как войну.

Мы утверждаем, что конфликт имеет все признаки войны между народами или по меньшей мере войны гражданской. В этой связи и с фактической, и с юридической точек зрения представляется неправомерным называть действия российских федеральных сил в обеих войнах обыкновенными "антитеррористическими операциями". Это описание никоим образом не соответствует ни масштабу, ни сути конфликта. Более того, оно не принимает во внимание ни наличие многочисленных соглашений о прекращении огня, ни крайне важные условия мирного договора, который был заключен между "Высокими договаривающимися сторонами" первого конфликта в мае 1997 года...

Это важное обстоятельство: исходное уголовное дело было целиком и полностью основано на криминализации участия Закаева в вооруженном конфликте. Очевидная политическая цель этого заключалась в том, чтобы криминализировать "вооруженный мятеж на территории Чеченской Республики". Именно это и является истинной причиной появления данного уголовного дела. Важно отметить, что на момент его появления в сентябре 2001 года никакого расследования по этому делу не велось. Однако истинной целью данного уголовного преследования является дискредитация Закаева и криминализация его сопротивления российским властям.

Г-н Криворотов в своих показаниях заявил, что участие в вооруженном сопротивлении российским властям само по себе являлось уголовным преступлением. Такое заявление придает уголовным обвинениям в их изначальной формулировке очевидную политическую окраску. Все, что оказалось потом в деле, – это обвинения в ряде уголовных преступлений на основании показаний сомнительных свидетелей, собранных годы спустя после совершения предполагаемых преступлений, в период с октября по декабрь 2002 года.

...[Таким образом,] пункты обвинения 7,8,9 и 13 являются несостоятельными. Они просто представляют сопротивление федеральным войскам в ходе войны в виде уголовно наказуемой деятельности. Как мы указывали [ранее], "если признать существование вооруженного конфликта, то представляется абсурдным называть захват Заводского района Грозного чеченскими националистами, штурм и захват железнодорожного вокзала в Грозном и предполагаемый штурм и захват населенного пункта Урус-Мартан обыкновенными криминальными действиями. Такое переписывание истории и международного законодательства делает всю подоплеку этого юридического процесса совершенно прозрачной".

В любом случае сама по себе история возбуждения данного уголовного дела является наиболее убедительным доказательством истинной его мотивировки. Она служит одновременным подтверждением и довода о том, что это уголовное дело является случаем процессуального злоупотребления, и довода, основанного на применении положений раздела 6(1)(c ) [о политической подоплёке обвинений].

О роли г-на Закаева:

Роль г-на Закаева в чеченской администрации и мирных переговорах подробно описана в разделе 3 Предварительного свода. Там же излагаются и обстоятельства многочисленных публичных заявлений российских официальных лиц о том, что г-н Закаев непричастен ни к каким уголовным преступлениям. Более того, устное свидетельство г-на Рыбкина подтверждает, что в 1996 году прокуратура объявила Закаева лицом, абсолютно свободным от подозрений в совершении уголовных преступлений. Обвинение также подтвердило достоверность показаний г-на Рыбкина по этому пункту.

Об истории возбуждения уголовного дела:

Вся история этого уголовного дела не согласуется с показаниями отца Сергия и Магомадова, которые утверждают, будто подали свои прошения о возбуждении уголовного дела против Закаева в прокуратуру еще в 1995 и 1996 годах соответственно. Более того, официальный прием г-на Закаева в московском аэропорту состоялся уже после предполагаемого совершения им уголовно наказуемых деяний, а также после появления ордера на его арест, который был выдан в сентябре 2001 года.

Столь позднее возбуждение уголовного дела и непоследовательные заявления в своей совокупности свидетельствуют о том, что уголовное преследование г-на Закаева является инструментом для оказания давления. Более того, задержка с возбуждением уголовного дела и непоследовательность заявлений вызывают подозрения относительно правдоподобности обвинений, выдвинутых в конечном итоге против него в октябре 2002 года, сразу после проведения Всемирного конгресса чеченцев в Копенгагене и захвата заложников в Москве.

...Никакого объяснения непоследовательности обвинений, предъявленных изначально в Дании, так и не последовало. Начав с обвинения в том, что г-н Закаев будто бы участвовал в вооруженном нападении на Дагестан, что и послужило причиной выдачи ордера на его арест в сентябре 2001 года, российское правительство в своем запросе об экстрадиции, направленном в Данию, далее обвинило его в том, что он якобы планировал акцию по захвату заложников в московском театре. Оба эти пункта обвинения к настоящему времени сняты. Ставка сделана на ряд уголовных обвинений, которые впервые прозвучали в октябре 2002 года, много лет спустя после того как эти преступления были якобы совершены - в 1995–1996 (Ибрагимов и отец Сергий) и 1998 (Соловьев) годах. Более того, сами потерпевшие крайне неубедительно объяснили в суде, почему все эти годы они не предпринимали никаких действий. Представляется, что для оправдания запроса об экстрадиции, направленного Дании и Англии, прокуратуре потребовалось выдвинуть конкретные уголовные обвинения, что и послужило истинной причиной появления данных исковых заявлений в это время.

О существе обвинений против Закаева

Отец Сергий

Ни Суд, ни Защита не имели возможности увидеть заявление 1996 года, якобы сделанное отцом Сергием. Несмотря на многочисленные запросы и многочисленные заверения в том, что оно существовало на самом деле, российское правительство так и не предоставило самого этого документа.

Нет объяснения причины такой долгой задержки с предъявлением уголовного обвинения после предположительной подачи исходного заявления в 1996 году.

Отец Сергий в своих показаниях, расходится с тем, что он говорил Ковалеву и Черкасову.

В интервью газете "Труд", говоря о своем похищении и пленении 10/07/1996, он не выдвигает никаких обвинений против Закаева. Он не упоминает Закаева в интервью Ирине Изопесковой в "Общей газете", хотя в тексте интервью есть его подробный рассказ об обстоятельствах похищения.

Он впервые называет фамилию Закаева лишь в ноябре 2002 года, в интервью "Московскому комсомольцу", после ареста Закаева в Дании. В статье, опубликованной "Известиями", говорится, что он отрекся от предыдущего своего заявления. В своем втором интервью "Известиям" на вопрос о том, кто, по его мнению, виновен в его похищении, он отвечает, что "это узнать невозможно".

Соловьев

Что касается данного свидетеля:

В устных показаниях его рассказ о событиях значительно отличается от версии, изложенной в письменном свидетельском заявлении.

Он считает правительство Масхадова группой "бандитов".

Он впервые выступил со своим заявлением лишь в ноябре 2002, когда работал на военной базе. Ранее он никаких заявлений не делал.

Выступая со свидетельскими показаниями, он заявил, что г-н Закаев ему не нравится.

Он признался в том, что с молчаливого согласия прокуратуры намеренно указал неправильный адрес.

В ноябре он дал телевизионное интервью, которое было организовано прокуратурой. То, что он рассказывал в ходе этого интервью, значительно отличается от того, что он говорил в своих показаниях на суде (стр. 127).

В статье Политковской изложены некоторые дополнительные сведения. Оказывается, г-н Соловьев является алкоголиком без определенного места жительства, который потерял пальцы на руке в 1992 году в результате отморожения, а не в 1998 году в результате пыток, якобы примененных к нему Закаевым.

Магомадов

Что касается Магомадова (также известного под именем Ибрагимова), то по поводу достоверности и объективности его показаний в суде можно сделать ряд следующих замечаний:

a. Он выступил со своим свидетельским заявлением лишь через несколько лет после предполагаемых событий 1995 года, несмотря на то что сам является рабтником прокуратуры. Хотя утверждается, будто в 1995 году он подавал соответствующий рапорт о случившемся, никаких действий в этом отношении тогда предпринято не было. Либо это является служебным нарушением, либо доказывает, что он сейчас просто придумывает всю эту историю.

b. В его устных показаниях нет указаний на то, что на его жизнь покушались. На стр. 154 он говорит, что Закаев не причинил ему никакого вреда. На стр. 156 он говорит, что Закаев никому не отдавал приказаний причинить ему вред. Следовательно, обвинение, выдвинутое в свидетельском заявлении по делу об экстрадиции, согласно которому г-н Закаев дал конкретное указание казнить его, было явно недостоверным, и свидетель сам отказался от него в своих показаниях, данных в зале суда.

c. Он согласился с тем, что селение Рошни-Чу подверглось бомбардировке, но отказался признать, что налет был совершен федеральными войсками.

d. На стр.150 он признает, что, "возможно", перепутал дату предполагаемого покушения на свою жизнь.

e. Его поведение в суде и отказ отвечать на любые вопросы, ответы на которые могли бы представить поведение федеральных войск в невыгодном свете, ставит под сомнение правдивость его показаний как свидетеля.

Душуев

Г-н Душуев предоставил абсолютно правдоподобные и подробные доказательства того, что российская сторона под пытками вынудила его подписать свидетельские показания против Закаева. Более того, тогда же его семья подала жалобу властям в связи с тем, что Душуев был подвергнут пыткам. Показания г-на Криворотова вызывают недоверие, поскольку он лишь в самом конце вспомнил, что Душуева привели в его кабинет сотрудники ФСБ. Кроме того, он вызывает мало доверия как свидетель, поскольку отказался признать само существование практики применения пыток сотрудниками ФСБ – мало того, он утверждает, будто в первый раз слышит такие обвинения в адрес ФСБ – учитывая, что огромное количество международных наблюдателей предоставили доказательства постоянного применения пыток, как в прошлом, так и в настоящем.

Раздел 6(1)(c) (Политическая мотивация)

Защита утверждает, что заслушанные в суде показания совершенно определенно свидетельствуют, что данное уголовное дело было возбуждено в целях преследования и наказания Ахмеда Закаева за принадлежность к определенной национальности и политические взгляды. Этот вывод однозначно напрашивается из того, каким образом себя повела Российская Федерация в его отношении. Многие из данных пунктов также относятся и к нашему встречному обвинению в злоупотреблении юридической процедурой в целях оказания давления и недобросовестности обвинения (о чем ниже).

Все заслушанные в суде показания безоговорочно поддерживают справедливость экспертной оценки де Ваала ("Решение арестовать Закаева было решением политическим. Закаев был постоянной помехой для российской стороны. На повестке дня теперь стояла военная победа и нейтрализация представителей умеренных взглядов"); Рыбакова ("В России есть определенные люди, которые хотят, чтобы война продолжалась. Эти люди хотели бы исключить Закаева из мирного процесса. Обвинения против него выдвинуты именно с этой целью - убрать Закаева из переговорного процесса"); Рыбкина ("Уголовное преследование Закаева мотивировано следующим: г-н Закаев является представителем умеренного крыла чеченской оппозиции. Поэтому существует желание вывести его из переговорного процесса. Цель данного дела – дискредитировать его как представителя умеренных взглядов"); и Рассела ("Уголовное дело, заведенное против него в данном контексте, представляется проявлением политической целесообразности с точки зрения правительства Российской Федерации".)

Доказательством политической мотивированности данного процесса служат следующие конкретные положения заслушанных свидетельских показаний:

a. Во-первых, само уголовное дело было изначально заведено на основании обвинения в том, что Закаев возглавил незаконное вооруженное формирование и участвовал в конфликте на стороне противника. К этому следует добавить дальнейшее изменение характера обвинений, которое рассматривалось выше по тексту.

b. Во-вторых, факт длительной задержки с возбуждением уголовного дела, который так и не получил никакого объяснения.

c. В-третьих, российское правительство не представило никакого убедительного объяснения ни такому резкому изменению своих взглядов в отношении г-на Закаева, ни тому, что сначала оно относилось к нему как к высокопоставленному партнеру по переговорам, принимало его в Кремле и публично заверяло общественность в том, что против него нет никаких уголовных обвинений, потом вынесло постановление о его аресте и при этом два месяца спустя принимало его в московском аэропорту и наконец лишь в октябре 2002 года послало запрос о его выдаче с явно политической подоплекой, стремясь дискредитировать Всемирный чеченский конгресс и показать миру свое намерение преследовать всех чеченских сепаратистов, независимо от их взглядов, после захвата заложников на Дубровке.

d. В-четвертых, свидетелей обвинения показали по телевидению в явно политических целях (см. показания Душуева о видеозаписи допроса в помещении ФСБ, а также Соловьева о том, как прокуратура организовала его выступление на телевидении с обвинениями по адресу Закаева). Подобное манипулирование свидетелями с единственной целью дискредитации Закаева и готовность немедленно прибегнуть к услугам СМИ однозначно свидетельствуют о политической подоплеке данного уголовного преследования.

e. Далее, существует досудебное всеобщее убеждение в виновности Закаева. Высокопоставленные российские деятели неоднократно выступали с публичными заявлениями по поводу Закаева. Сюда относится и известная ссылка на бен Ладена, сделанная г-ном Ивановым, министром иностранных дел, и заявления различных министров и политиков, собранные в Приложении 1, Таб. 15. Также существуют заявления, в которых заранее высказывается уверенность в виновности Закаева, - со стороны обвинителя Фридинского и свидетеля Завгаева. Эти заявления сделаны в нарушение статьи 6 (1) Европейской Конвенции о правах человека (см. материалы дела "Калашников против России"). Тем не менее профессор Бессарабов признал, что подобные заявления являются обычной практикой и что нет прецедентов отказа судьи в иске на основании существования подобных заявлений, сделанных до суда. Также существуют официальные заявления, сделанные во время ареста Закаева в Дании, в которых он обвиняется в причастности к захвату заложников на Дубровке при полном отсутствии каких-либо тому доказательств. Сам факт появления этих заявлений представляет собой вопиющее нарушение основных прав человека и доказывает, что российские власти пытаются использовать данное уголовное дело в политических целях, чтобы дискредитировать дело чеченских сепаратистов. Это является доказательством применимости в данном случае положений раздела 6(1)(c ).

f. Далее, существуют доказательства тому, что на свидетелей по делу оказывалось давление, например, в случае с Душуевым и, по всей вероятности, также в случае с Радуевым, который дал свои показания незадолго до смерти. Это явно указывает на то, что в декабре 2002 года прокуратура отчаянно пыталась собрать улики против Закаева, действуя по политическим соображениям и в отсутствие реальных доказательств его вины.

g. Подтасовка улик: объяснение российской стороны тому, что имена свидетелей в деле были изменены (например, Ибрагимов/Магомадов), а их адреса указаны заведомо неправильно (например, в случае Соловьева), представляется совершенно неудовлетворительным.

h. Введение в заблуждение английского суда: есть убедительные доказательства тому, что российские власти намеренно пытались ввести данный Суд в заблуждение тем, что изменяли фамилии свидетелей якобы в целях обеспечения их безопасности (Душуев), в то время как для этого не было ровно никаких оснований.

Процессуальное злоупотребление (необоснованное лишение свободы)

Как мы понимаем, Правительство выдвигает встречный аргумент и стремится доказать, что в случае г-на Закаева [данный аргумент] неприменим, поскольку он выпущен из-под стражи под залог и, следовательно, не является "задержанным" с точки зрения статьи 5 (4) Европейской Конвенции о правах человека.

Защита утверждает, что данный аргумент является неправильно представленным. По самой краткой оценке, существует четкое правило (R против Министра внутренних дел в пользу Лондера (номер 2) [1998] QB 994), согласно которому подзащитный в деле об экстрадиции, выпущенный под залог, в контексте судебного оспаривания законности его экстрадиции тем не менее считается лицом, лишенным свободы.

...Сами по себе факторы позднего возбуждения дела и непоследовательного поведения властей, взятые по отдельности, уже представляют собой классический случай процессуального злоупотребления. Более того, одно это сочетание могло бы послужить основанием для признания дела процессуальным злоупотреблением.... Представляется неправильным продолжать судебные слушания по делу, когда настолько очевидно, что на основании одного этого аргумента Высокий Суд их прекратит. В данной ситуации промедление с применением правосудия лишает само это правосудие законной силы. Более того, когда на карту поставлена свобода человека, справедливым является рассуждение Административного суда в деле Kaшаму, согласно которому перед лицом такого рода несправедливости магистратский суд просто обязан незамедлительно вмешаться.

Существуют многочисленные свидетельства, что благодаря негативным высказываниям официальных лиц и показу по телевидению свидетелей обвинения для Закаева не существует ни малейшего шанса на справедливый суд. Это просто хрестоматийный случай, когда судебное слушание по делу следует приостановить на основании наличия процессуального злоупотребления, поскольку настолько очевиден риск существования предубежденного мнения.

Более того, даже настоящий Суд был введен в заблуждение при помощи действий, описанных выше, что несомненно является еще одним случаем злоупотребления юридической процедурой, который сам же Суд и должен исправить. Сам факт того, что участие в войне в качестве чеченского сепаратиста представлено суду в виде уголовного преступления, свидетельствует о том, что уголовное преследование используется в данном суде совершенно незаконно.

Дискриминация на основании принадлежности к чеченской национальности и политических взглядов (раздел 6(1)(d))

Многочисленные свидетельства независимых экспертов, высокопоставленных российских политиков, представителей неправительственных организаций, Совета Европы и ООН говорят о том, что если г-на Закаева выдадут России, он будет подвергнут предвзятому обращению или наказанию по причине своей национальности и политических взглядов.

Коэффициент "реального существования такого риска" в деле Фернандеса был низким. В данном случае доказательств гораздо больше. Ясно доказано, что существует почти стопроцентная вероятность того, что г-ну Закаеву будет причинен серьезный вред в случае его выдачи, поскольку он является высокопоставленным чеченским политиком и бывшим членом выборного чеченского правительства.

Во-первых, есть высокий риск невозможности беспристрастного судебного разбирательства в России в связи с принадлежностью к чеченской национальности и политическими взглядами чеченского сепаратиста.

a. Сомнения относительно независимости судебной системы: Боуринг, Отчет Госдепартамента США, от 31 марта 2003; де Ваал; Рассел, Рыбаков ("Не могу быть уверенным в том, что г-на Закаева ждет справедливый суд"), Черкасов ("Я убежден, что суд над ним будет предвзятым").

Все эти сомнения усугубляются тем, что данный процесс станет громким политическим делом и политические взгляды г-на Закаева как представителя чеченского сепаратизма, весьма вероятно, вызовут давление на судей.

b. Обстоятельства суда над Хасухановым представляются особенно важными как пример того, каким образом проходит суд над чеченцем - членом масхадовского правительства: предвзятое разбирательство после пыток и отказа в защите в течение полугода (см. статью Анны Политковской "Машина обязательного осуждения: ФСБ назначена ответственной за похороны конституции").

c. Обвинения, прозвучавшие в СМИ со стороны многих свидетелей обвинения, после их появления на телевидении с подачи прокуратуры, усугубляют риск дискриминации.

d. Заявления Фридинского, а также Иванова и Завгаева, более подробно рассматриваемые выше, служат еще более убедительным подтверждением того, что вероятность беспристрастного суда для подзащитного очень мала и что он будет подвергнут дискриминации на основании своих политических взглядов как чеченского сепаратиста.

e. Показания экспертов относительно влияния на присяжных также подтверждают высокую вероятность вышеизложенного риска: Боуринг ("Невозможно гарантировать г-ну Закаеву справедливый суд. Иногда в России случается, что суд оправдывает обвиняемого, иногда это случается как раз после того, как были приложены все усилия, чтобы добиться обвинительного приговора. Но следует обязательно учитывать существование значительного риска того, что суд над ним будет предвзятым".); экспертное заключение Рассела (в той его части, где говорится о "демонизации Закаева и отсутствии перспектив беспристрастного судебного разбирательства").

Во-вторых, есть опасность, что Закаев будет подвергнут пыткам либо его постигнет еще более страшная участь, если будет принято решение его выдать.

a. Полная история вопроса: из свидетельских показаний прослеживается картина систематического преследования Россией всех, кто поддерживает или подозревается в сочувствии идее независимости Чечни. Основная масса доказательств собрана в Основном комплекте материалов по делу: см, в частности, экспонат 1 (Комитет против пыток при ООН); экспонат 2 (доклад организации Human Rights Watch о массовых казнях, истязаниях и насильственных похищениях чеченцев); экспонат 3 ("Добро пожаловать в ад", отчет организации Human Rights Watch о посещении следственного изолятора Чернокозово); экспонат 4 ("За Родину", отчет организации Amnesty International о Чечне). В данных документах содержатся убедительные свидетельства систематического и повсевместного применения истязаний и убийств чеченцев российской стороной.

b. Конкретные доказательства жестокого обращения российской стороны с чеченцами Целый ряд примеров тому можно найти в Основном комплекте материалов по делу, см. например, доклад организации Human Rights Watch "Грязная война в Чечне", на стр. 40:

"...Эти очевидцы рассказали, что видели более 60 трупов в ангаре... среди них по меньшей мере восемь женщин. Руки и ноги этих людей были большей частью связаны проволокой или тряпками, на глазах – повязки, у большинства из них были огнестрельные раны в области живота или груди, а также головы. С некоторых был снят скальп".

В экспонате 3 на стр 69 один из заключенных в Чернокозове рассказывает о том, как пытали четырнадцатилетнего умственно отсталого подростка:

"Я услышал, как об этом четырнадцатилетнем мальчике солдаты говорят: "Вот клоуна нам привезли, пускай клоун следующим пойдет". Тогда я стал объяснять им, что он на самом деле не понимает, что происходит, просить, чтобы его не били... Они начали избивать мальчика дубинками и пинать его. Ребенок кричал, звал маму и призывал на помощь Господа Бога. Его били в течение часа".

(iii) Применение истязаний продолжается. Возражения, смысл которых заключается в том, что раньше к подозреваемым чеченской национальности применялись пытки, но эти времена давно прошли, легко опровергнуть на основании последних данных. В 2003 году Россия продолжает применять пытки к заключенным-чеченцам: см. Основной комплект материалов по делу, стр. 319, отчет Совета Европы:

"...работники правоохранительных органов по-прежнему продолжают прибегать к пыткам и другим формам бесчеловечного обращения..."

См. также доклад организации Amnesty International за 2003 год, экспонат 5, стр.163:

"...Сообщается, что работники милиции применяли пытки и бесчеловечно обращались с задержанными с целью выбить из них признания вины, что стало практически обычной практикой ... Самый высокий риск примения пыток и бесчеловечного обращения - в первые часы после задержания, до предъявления официального обвинения... Наибольшему риску при этом подвергаются представители этнических меньшинств и малоимущие... Низкая раскрываемость дел из-за плохого качества расследования и малая вероятность того, что преступников удастся привлечь к ответственности, привели к воцарению атмосферы всеобщей безнаказанности".

В 2002 году Комитет по пыткам при ООН сообщил о нижеследующих фактах в связи с тем, как с чеченцами обращаются в России (Основной комплект материалов по делу, экспонат 1, стр4):

"Комитет выражает глубокую озабоченность следующим: (a) многочисленными и согласующимися друг с другом обвинениями в широко распространенном применении пыток и других видов жестокого, бесчеловечного и унижающее человеческое достоинство обращения со стороны работников правоохранительных органов, как правило, применяемых с целью добиться признательных показаний... (c) атмосферой безнаказанности за применение пыток и жестокого обращения официальными лицами, укоренившейся как в гражданской, так и в военной среде".

(iv) Экспертные показания

Фактический материал и экспертные показания как на английском, так и на русском языках хорошо согласуются между собой, служат подтверждением свидетельских показаний, собранных в Основном комплекте, и в совокупности ясно свидетельствуют о том, что г-н Закаев подвергается особому риску в связи со своим статусом высокопоставленного чеченского политика:

см заявление де Ваала:

"Существует весьма высокая вероятность того, что в случае выдачи г-н Закаев незаконно пострадает".

Отчет Рассела:

"Смерть двух бывших чеченских боевиков при таинственных обстоятельствах в российской тюрьме, всем известные пороки российской пенитенциарной системы и безнаказанность, с которой и гражданские, и военные власти обращаются с чеченцами, - все это вызывает серьезнейшие сомнения в том, что жизнь Ахмеда Закаева не подвергается ни малейшему риску, попади он в руки российского правосудия".

Рыбаков:

"Не могу ручаться за то, что подобные методы истязаний (т.е. электрошок, насильственное применение лекарственных препаратов, угрозы семье) не будут применяться в отношении г-на Закаева... Условия содержания г-на Радуева (который умер в заключении) были таковы, что он вполне мог признаться и в том, что съел собственную бабушку... Наличие политических мотивов только повышает риск применения истязаний к задержанным... Риск, которому подвергается Закаев, во много раз превышает риск, которому подвергается обычный уголовник".

Бабицкий:

"Я слышал, как кричат те, кого избивают... Женщин тоже били. Одну женщину мучали два с половиной часа, и все это время она кричала не переставая. Моему сокамернику, которого заподозрили в пособничестве боевикам, сломали ребра. Он не мог даже говорить. Все его тело представлялло собой один сплошной синяк".

Черкасов:

"Три вещи беспокоят меня в связи с возможным возвращением г-на Закаева в Россию. Задержание и допросы представителей чеченской оппозиции весьма часто сопровождаются пытками и смертью. Я глубоко уверен в том, что суд над ним будет необъективным. Если его приговорят к тюремному сроку, все может кончиться скоропостижной смертью, как это случилось с Атгериевым".

Ковалев:

"Я не стал бы гарантировать безопасность Закаева в случае его выдачи России. В моей стране к людям, подозреваемым в совершении преступлений, зачастую применяются пытки на этапе дознания, когда они находятся в предварительном заключении. Граждане Российской Федерации часто, хотя и не всегда, подвергаются пыткам. К чеченцам пытки применяются почти всегда".

Рыбкин:

"Если бы случилось так, что г-на Закаева выдали бы России, то я очень сомневаюсь, что его бы там ожидал беспристрастный суд. Меня очень беспокоит то, что его может ожидать в заключении".

(v) Участь других чеченцев в заключении.

Существуют сильные сомнения в правдивости версий о том, что случилось с рядом других чеченцев, которые попали в российскую тюрьму, а именно с Алихаджиевым, Атгериевым, Сабдулаевым, Радуевым. Объяснения, предоставленные российским правительством относительно судьбы каждого из них, просто не выдерживают никакой критики. Например, объективные данные говорят о том, что и Атгериев, и Радуев были молодыми людьми, которые не имели проблем со здоровьем практически до самой своей смерти (см. Основной комплект материалов по делу, Tаб. 13 (материалы прессы о гибели Алихаджиева и других), де Ваал, Рыбаков, Koвалев, Рыбкин:

"Я не верю (официальному) объяснению причины смерти Атгериева".

Немаловажно и то, что когда г-н Рыбкин был подвергнут перекрестному допросу со стороны Правительства и ему были предъявлены официальные документы, он тем не менее не изменил своих показаний и продолжал утверждать, что и Атгериев, и Радуев были убиты в российской тюрьме.

(vi) Представляется важным и то, что Атгериев и Радуев умерли в течение соответственно 8 месяцев и года после вынесения приговора. Само по себе это слишком уж явное совпадение, и его никак нельзя достоверно объяснить, особенно с учетом всех остальных показаний по делу.

(vii) Что касается Алихаджиева, то Рыбкин сообщил суду об истории появления противоречивых объяснений его смерти следующим образом:

"Аналогичные объяснения приводились и по поводу Алихаджиева, бывшего спикера парламента... Сначала объявили о его аресте. Потом, несколько месяцев спустя, сказали, что его не арестовывали и вообще его никто не видел. В Чечне такое обычно означает, что человек уже мертв. Тысячи пропали без вести именно таким образом. Потом обнаруживались их изуродованные тела".

(viii)Показания Душуева заслуживали доверия и не изменились, несмотря на интенсивный перекрестный допрос. Его показания о том, что его держали в яме и пытали электрошоком, подтверждаются показаниями очевидцев о применении аналогичных методов истязания, имеющимися в докладах неправительственных организаций, представленных Суду. Более того, представляется важным отметить тот факт, что в декабре 2002 года его семья обращалась с жалобой в "Мемориал" по поводу бесчеловечного с ним обращения.

(ix) В статье о Темирбулатове также содержатся свидетельства справедливости утверждения подзащитного о том, что заключенные чеченской национальности чаще подвергаются пыткам в тюрьме. Вниманию Суда предлагается статья в Приложении 3, Таб 5. Аргумент о том, что его подвергли пыткам не за то, что он чеченец, а за то, какие ужасные преступления он совершил, представляется несостоятельным. Учитывая все остальные свидетельства, нельзя сбрасывать со счетов подозрение в том, что такое жестокое обращение применялось к нему потому, что он представитель чеченской национальности и принимал участие в войне против России. Для Суда представляется важным только то, что существует риск более жестокого обращения на основании принадлежности к чеченской национальности и поддержки идеи сепаратизма. Этот риск просто невозможно не учитывать.

(x) Не представляется возможным основывать продолжение судебных действий на посылке о том, что Закаев будет содержаться исключительно в пенитенциарных учреждениях, подведомственных Минюсту. Этого не произошло в случае с Душуевым, и г-н Криворотов признал, что предварительное заключение в учреждениях ФСБ или МВД является обычной и законной практикой. Профессор Бессарабов не смог назвать ни одного положения законодательства, которое бы запрещало предварительное заключение в учреждении, подведомственном ФСБ, каким является, например, СИЗО "Лефортово", и существуют доказательства того, что это случается повсевместно даже в тех случаях, когда делом занимается прокуратура. Суду следует с осторожностью подходить к такого рода заверениям в деле, где сама добросовестность обвинения под вопросом, а доказательства носят такой сомнительный характер. Но даже если исходить из того, что Закаев действительно будет содержаться в учреждениях Минюста, участь Атгериева, Радуева и Темирбулатова не внушает особой уверенности в том, что он не будет подвергнут дискриминации на основании принадлежности к чеченской национальности и политической приверженности идее сепаратизма.

(xi) Безнаказанность

Показания свидетелей говорят о том, что те, кто применяют пытки, не опасаются уголовного за них преследования.