Выдержки из речи Джеймса Льюиса, королевского прокурора

По поводу сути конфликта в Чечне

Защита утверждает, что те пункты обвинения, в которых речь идет о деяниях, связанных с лишением жизни, нельзя квалифицировались как убийство, поскольку данные деяния совершались в ходе вооруженного восстания или гражданской войны...

Иными словами, "законный представитель воюющей стороны", принимающий участие в международном вооруженном конфликте, имеет законное право применять силу для того, чтобы лишать жизни и наносить телесные повреждения вооруженному противнику. В подобной ситуации солдат не привлекается к уголовной ответственности за убийство...

Обвинение отказывается признать возможность применения данного принципа к внутренним конфликтам либо вооруженным восстаниям. В этой связи поучительна ситуация в Северной Ирландии. Если бы защита была права, то, поскольку в Северной Ирландии идет "вооруженное восстание", если "воин" ИРА убивает британского солдата, это не считалось бы убийством. Мы утверждаем, что подобное рассмотрение ситуации является совершенно неправильным. Масштаб события не может изменить его природы. Предположим, действующий отряд ИРА в десяток бойцов напал на казарму. Они стреляют и применяют минометы. Убиты часовые и солдаты в казарме. По логике защиты, поскольку ИРА ведет "вооруженное восстание" против британского государства, их действия не квалифицировались бы как убийство...

Мы утверждаем, что там, где законное правительство стремится обеспечить соблюдение своих собственных внутренних законов, не может быть и речи о том, чтобы квалифицировать подобное поведение [как военные действия]. А именно такая ситуация наблюдается в данном случае, при рассмотрении данного запроса об экстрадиции...

В самом деле, если речь идет о том, что ситуация в Чечне в период 1994–1996 годов и в 1999 году якобы представляла собой вооруженный конфликт, к которому применялись законы международного гуманитарного права (с чем обвинение категорически не согласно), то это не мог быть международный вооруженный конфликт, поскольку для этого необходимо наличие по меньшей мере двух государств-участников, в то время как общеизвестно, что правительство Ее Величества не признает никакого другого правительства в Чечне помимо Российской Федерации. В глазах международного права статус Чечни ничем не отличается от статуса графства Суррей в Англии...

Если же утверждается, что ситуация представляла собой немеждународный вооруженный конфликт (с чем обвинение также не согласно, но который в рамках данного аргумента будет рассматриваться как таковой), то даже в такой ситуации Общая статья 3 Женевских конвенций 1949 года запрещает убийства, применение пыток и взятие заложников. Даже при том, что Ахмед Закаев стремится представить ситауцию в Чечне в 1994-1996 и 1999 годах в виде немеждународного вооруженного конфликта, в котором он принимал участие, он все равно был бы обязан (в его случае) соблюдать требования Общей статьи 3...

Возражения защиты по этому вопросу в основном касаются пунктов обвинения 7,8,9 и 13. Защита не может оспаривать то, что в остальных пунктах обвинения речь идет о гражданских и не участвующих в военных действиях лицах, даже если бы эти обвинения и рассматривались согласно общему международному праву, с чем обвинение в любом случае согласиться не может.

По вопросу о политическом преступлении

Раздел 6 (1) Закона 1989 года запрещает выдачу за преступления "политического характера". Однако раздел 24 Закона 1989 года гласит, что деяниями политического характера не считаются деяния, к которым применим раздел 1 Закона 1978 года о подавлении терроризма...

Россия вошла в число участников Конвенции, к которым применим раздел 1 Закона 1978 года. Поскольку речь идет о процессуальном статуте, вопроса о том, имеет ли он обратную силу, не возникает... Если преступление не являлось преступлением, за которое лицо подлежит экстрадиции, во время его совершения, экстрадиция все же применима, если впоследствие это преступление признано одним из преступлений, за совершение которого лицо подлежит экстрадиции.

По вопросу о недобросовестности обвинений

Обвинение в недобросовестности [запроса об экстрадиции] следует выдвигать только при наличии веских тому доказательств. Апелляционное присутствие отделения королевской скамьи Высокого суда не однажды опротестовывало подобные обвинения, выдвинутые без достаточной на то причины и убедительных улик. Как заявил лорд Рассел в [деле]... 1896 года:

"...В ходе обсуждения и я сам, и мои ученые коллеги отметили, что такое заявление представляет собой достаточно серьезное обвинение, и оно не должно быть голословным; оно бросает весьма мрачную тень не только на мотивы и действия соответствующего правительства, но также и на судебные власти соседней и дружественной страны"...

Мы утверждаем, что там, где есть улики prima facie [на первый взгляд] против подзащитного, практически невозможно при отсутствии неопровержимых доказательств доказать, что запрос был подан в рамках преследования подзащитного за национальную принадлежность или политические взгляды, а не в обычных целях осуществления уголовного законодательства государства, запрашивающего выдачу...

Конвенция основана на том, что государства, ее подписавшие, доверяют друг другу в том, что каждое из них осуществляет правосудие внутри своей страны справедливо и профессионально...

...Поскольку Российская Федерация не обязана предоставлять суду доказательства справедливости своих обвинений (если бы это от нее требовалось, потерялся бы весь законный смысл процедуры экстрадиции), то в данном суде и не требуется предоставлять материалы, на основании которых был сделан запрос о выдаче. Тем не менее, в знак доброй воли и для подтверждения того, что данный запрос добросовестно подготовлен на соответствующих законных основаниях, Российская Федерация пошла на то, чтобы предоставить в суде доказательства наличия дела prima facie против Ахмеда Закаева по меньшей мере по нескольким пунктам обвинения...

Суд не должен отбрасывать факт предоставления доказательств суду в ответ на аргумент о недобросовестности обвинений на основании применения к ним критерия достаточности доказательств. Например, защита может утверждать, что показания г-на Ибрагимова не совсем соответствуют статусу доказательств. Свидетель, чьи показания не удовлетворяют требованиям, предъявляемым к доказательствам по делу сам по себе ни в коей мере не может служить доказательством утверждения о том, что запрос был подготовлен недобросовестным образом и на незаконных основаниях. Данный свидетель был вызван затем, чтобы опровергнуть аргумент о недобросовестности, а не для того, чтобы продемонстрировать соответствие своих показаний критерию достаточности доказательств...

Учитывая серьезный характер обвинений, выдвинутых г-ном Закаевым против властей Российской Федерации, обвинение пошло на весьма необычную меру и доставило в Англию ряд предполагаемых жертв его преступлений для дачи устных показаний в суде. Мы пошли на данную меру для того, чтобы суд смог самостоятельно определить степень необоснованности аргументов, выдвинутых по этому поводу представителями г-на Закаева...

Суду уже была предоставлена информация о том, почему личные данные свидетелей были изменены и/или отредактированы, а также почему подверглось редакции содержание некоторых материалов по делу. Это было сделано исключительно в целях защиты лиц, которые могли бы пострадать при разглашении их настоящих имен.

Отец Сергий

Доводы, выдвигаемые в данном отношении защитой, сводятся к тому, что показания отца Сергия не соответствуют действительности и являются сфабрикованными.

Из устных показаний отца Сергия в суде совершенно очевидно, что его здоровье ухудшилось и в период плена ему причинялись физические страдания. Ему сломали руку, и на его спине и руках остались шрамы. Справедливость этих утверждений не подвергалась сомнению в ходе перекрестного допроса.

Несмотря на постоянные попытки защиты в ходе интенсивного перекрестного допроса выявить несоответствия между заявлением и устными показаниями, отец Сергий убедительно подтвердил достоверность содержания своего заявления, и категорически отверг предположение о том, что давал показания против Закаева под давлением. Он особо отметил, что Закаев признался ему в том, что причастен к преступлению.

...[Эти показания] представляют собой [достаточные] prima facie доказательства справедливости пункта обвинения # 5 и весьма убедительные, даже если не рассматривать их prima facie, доказательства справедливости пункта обвинения # 6 и призваны подтвердить законность запроса о выдаче.

Г-н Соловьев

Защита с опозданием утверждает, что физические увечья г-на Соловьева (а именно отсутствие двух пальцев на левой руке) не являются последствием огнестрельных ранений, причиненных ему г-ном Закаевым. Вместо этого утверждается (и только лишь в заключительном представлении аргументов защиты, без подкрепления какими-либо доказательствами), будто он является алкоголиком и бродягой, который потерял пальцы в результате отморожения.

Осмелимся утверждать, что интенсивный перекрестный допрос не смог изменить сущности показаний г-на Соловьева. Он ясно показал, что в помещении, где в него стреляли, находился только один человек, вооруженный огнестрельным оружием. Этим человеком был г-н Закаев.

Аналогичным образом защита пыталась внушить Суду, будто г-н Соловьев говорил неправду, когда сообщал о том, что женат и имеет дочь. Эта инсинуация так и осталась необоснованной...

...Невозможно оспаривать, что его показания представляют собой prima facie доказательства против Закаева. Вопросы, поднятые защитой, следует оставить для судебного разбирательства по делу, задача которого и состоит в том, чтобы выяснять фактические обстоятельства...

Мы снова утверждаем, что, как и отец Сергий, г-н Соловьев является правдивым и внушающим доверие свидетелем. Замечания защиты, изложенные в заключительном представлении аргументов, нисколько этого не умаляют.

В любом случае неважно, насколько правдив г-н Соловьев в своих показаниях. Важно выяснить только одно: на самом ли деле запрос Российской Федерации является незаконным и недобросовестно подготовленным.

Г-н Магомадов

Г-н Магомадов объяснил, почему он решил не указывать своего истинного имени в заявлении, что было сделано в соответствии с положениями о защите свидетелей российского Уголовно-процессуального кодекса...

Он объяснил, что г-н Закаев предупредил его, что те российские служащие, которые вернутся в данное конкретное место, будут расстреляны.

Он отказался подтвердить заявление представителя защиты о том, что г-н Закаев ему не угрожал.

Страх г-на Магомадова пострадать из-за своих свидетельских показаний был более чем обоснован, учитывая страшную судьбу его отца и дяди. Это свидетельство также вызвало возражения.

Г-н Магомадов являлся во всех отношениях достойным доверия свидетелем, и замечания, изложенные в заключительном представлении аргументов защиты, не умаляют данного факта...

...Суд должен учесть, что от Российской Федерации не требовалось предоставлять устные показания предполагаемых жертв преступлений Закаева. То, что это все же было сделано, а также правдивые и внушающие доверия показания вышеозначенных свидетелей, в своей совокупности опровергает утверждения защиты о недобросовестной подготовке запроса. Существуют улики, и эти улики явно доказывают причастность Закаева к преступной деятельности.

По поводу встречи в московском аэропорту 18 ноября 2001 года

Защита утверждает, что российское правительство до проведения этой встречи объявило Ахмеда Закаева "свободным от подозрений" и если бы это не соответствовало действительности, то его бы, по мнению защиты, арестовали прямо в аэропорту в тот же самый день.

...Г-н Рыбкин в своем заявлении говорит, что когда в октябре 1996 года он намеревался проводить переговоры с Закаевым, то послал соответствующий запрос и получил на него ответ, который заключался в том, что уголовное преследование против Закаева не ведется и с ним можно вести переговоры. Относительно встречи в аэропорту в ноябре 2001 года он заявляет, что помощник президента (Путина) сообщил, что ни в какой преступной деятельности Закаев не обвиняется.

Позиция обвинения такова. Обвинения против Закаева не выдвигались вплоть до 25 октября 2001 года, когда Интерпол выдал ордер на его арест и одновременно был сделан запрос о его экстрадиции...

По законам Российской Федерации все функции обвинения отделены от исполнительной власти и все запросы об экстрадиции делаются независимо от исполнительной власти и должны исходить от Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Г-н Бессарабов свидетельствует о том, что, по его сведениям, в преддверии встречи от 18 ноября 2001 года никаких запросов о статусе Закаева в Генеральную прокуратуру не поступало. Организаторы встречи просто не сообщили о ее проведении Генеральной прокуратуре, которая бы несомненно арестовала Закаева, если бы ее заранее поставили в известность о встрече с ним. Аргумент г-на де Ваала относительно того, что об этой встрече знали все, поскольку о ней сообщалось по телевидению, является несостоятельным. Телерепортаж о встрече состоялся спустя два часа после ее окончания, когда Закаев уже покинул страну.

Учитывая то, что именно Генеральная прокуратура издает ордер на арест и запрашивает экстрадицию, свидетельство, что генеральный прокурор не знал о том, что эта встреча должна состояться, поскольку иначе он организовал бы арест Закаева, являются достаточно убедительными...

Аналогичным образом, доводы защиты относительно задержки с началом уголовного преследования г-на Закаева и событий промежуточного периода начиная с 1996 года ни в никоей мере не могут указывать на наличие ясного и недвусмысленного утверждения о том, что в отношении г-на Закаева якобы не будет проводиться уголовное расследование. [Если] отдельно взятые лица и заявляли, что г-не Закаев не разыскивается за совершение уголовных преступлений либо что расследование против него на данный момент не проводится, то данные лица не могли знать о его существовании. Невозможно представлять в виде доказанного факта утверждение о недобросовестности обвинений лишь на основании задержки с началом уголовного преследования.

По поводу возможности неправого суда и дискриминации

Должна существовать причинно-следственная связь между национальной принадлежностью Закаева либо его политическими взглядами и возможностью жестокого с ним обращения на территории Российской Федерации. Например, невозможность гарантировать справедливый суд на территории Российской Федерации либо далекие от идеальных условия содержания под стражей отнюдь не являются основанием для применения в данном случае положений этого раздела. Этот раздел можно применять только при наличии причинно-следственной связи. Должно быть доказано, что дискриминация происходит на основании принадлежности к определенной расе, религиозных или политических взглядов.

Вопреки утверждениям защиты, вопрос о справедливом суде, взятый в отдельности, не стоит. Проще выражаясь, для решения данного суда не играет никакой роли, справедливым или несправедливым будет для Ахмеда Закаева последующее судебное разбирательство по его делу. Этот вопрос приобретает значение только тогда, когда эта несправедливость проистекает непосредственно из применения запрещенной дискриминации.

[В этой связи] защита вызвала 8 свидетелей. Мы осмеливаемся утверждать, что надлежащий анализ показаний каждого свидетеля позволяет прийти к заключениям, среди прочего, о том, что;

• Когда речь идет о компетенции экспертов, то оказывается, что она базируется на анализе документов и показаний с чужих слов, который осуществляется, что называется, "не выходя из-за письменного стола", а отнюдь не на их личном/профессиональном опыте (Де Ваал, Рассел)

• Все прозвучавшие в зале суда мнения свидетелей относительно состояния судебной системы в Российской Федерации и/или в провинции Чечня высказывались лицами, которые не являются профессионалами в области российского права и не имеют практического опыта работы в современной российской судебной системе (Де Ваал, д-р Рассел, господа Рыбаков, Рыбкин, Ковалев)

• Все прозвучавшие в зале суда мнения свидетелей относительно предполагаемого плохого обращения с лицами чеченской национальности высказывались лицами, которые либо имеют в этом определенный политический интерес, либо незнакомы (или отказываются их признать) с недавними усовершенствованиями в российской судебной и уголовно-исправительной системе (господа Рыбкин, Ковалев, Де Ваал, д-р Рассел)

• Заявлениям лиц, которые рассказывали о том, как плохо с ними обращались российские власти, не хватает убедительности и правдоподобности (господа Бабицкий и Душуев)

  Д-р Де Ваал

  Он ни разу сам лично не присутствовал ни на одном судебном разбирательстве в России, однако обосновывает свое мнение на том, что он "читает российскую прессу и в курсе того, что происходит с чеченцами".

  Он утверждает, будто "ни один суд в России не обеспечит [Закаеву] справедливого решения. Было бы невозможно ожидать беспристрастности от трех профессиональных судей", – это свое заключение он основывает на результатах собственного исследования, которое проводил 6 лет тому назад, то есть в 1997 году.

  Он высказывается в том смысле, что, по его мнению, г-н Закаев непричастен к похищению отца Сергия, и при этом не представляет никакого убедительного объяснения своим словам.

  По поводу смерти г-на Радуева он хотя и не говорит напрямую, что официальное свидетельство о смерти было "лживым и от начала до конца сфабрикованным", но тем не менее при этом утверждает, что он был убит в заключении. При всем уважении к свидетелю, такая точка зрения является лицемерной.

  Г-н Де Ваал высказывает взгляды и убеждения, не основанные на фактах, которые он самолично засвидетельствовал либо проверял. Он также высказывает взгляды, коткорые вообще не имеют под собой никаких оснований. В этой связи представляется, что его показания имеют крайне малое, если не сказать вообще нулевое значение для данного дела.

  Д-р Рассел

  Он является автором всего трех работ о ситуации в Чечне, и все они были опубликованы в конце 2002 года.

  Несмотря на то что он не является профессионалом в области права или российского права, он посчитал себя достаточно компетентным, чтобы отвечать на вопросы, касающиеся российского права (на основании своих общих познаний в этой области).

  В своих чисто теоретических измышлениях он подводит суд к предположению (высказанному ради красного словца) о том, что ситуация с захватом заложников в московском театре была якобы использована, "чтобы дискредитировать Закаева, чеченского Лоуренса Оливье". В этом проглядывает не только его неспособность осознать, насколько важна здесь его роль как эксперта, но и скрытое сочувствие к Закаеву, которым проникнуты все его показания.

  По его утверждению, от своих "многочисленных русских друзей" ему известно нечто такое, что не оставляет у него никаких сомнений в том, будто российский суд напрочь лишен объективности.

  Д-р Рассел приглашен в качестве эксперта по проблемам Чечни, в то время как он таковым отнюдь не является. Целый ряд его мнений основан на слухах (источник которых он даже затрудняется определить). Его показания не могут считаться показаниями независимого, квалифицированного эксперта.

  Г-н Юлий Рыбаков

  ...Он согласен, что у него нет прямых доказательств тому, что предполагаемые жертвы преступлений Закаева сфабриковали свои показания, но он тем не менее утверждает, будто для него "странно, что отец Анатолий был рукоположен в сан всего за несколько месяцев до своей командировки в Чечню"...

  Он не отрицает, что ему известны "многие случаи, когда судьи в России проявляли высокую принципиальность. В результате они признают обвиняемого невиновным". Он добавляет к этому: "Мне также известны и прямо противоположные случаи. Россия находится в процессе установления независимой судебной системы, но этот процесс далек от завершения. Суды присяжных – шаг в этом направлении".

  Однако далее он заявляет о том, что не может быть уверенным в том, что г-ну Закаеву будет обеспечен в России справедливый суд.

  Показания г-на Рыбакова можно признать в лучшем случае неубедительными. Он признает, что в России возможно объективное судебное разбирательство и существуют неподкупные судьи. Тем не менее далее он заявляет, что в случае Закаева нет надежды на справедливый суд и принципиальность судей - просто потому что его дело настолько широко обсуждается в России общественностью. Никаких иных доказательств правоты своих слов он не приводит.

  Aндрей Бабицкий

  Он утверждает, что его задержали и избивали представители российских властей. Он также утверждает, что они освободили его и снабдили подложными документами. Даже если бы его показания хоть в чем-то соответствовали действительности (что крайне маловероятно, учитывая их неправдоподобность), он не является чеченцем. Нам представляется, что показания данного свидетеля приобщены к делу в лучшем случае лишь затем, чтобы обеспечить хоть какой-то к нему довесок. В этом отношении защите не удалось добиться желаемого эффекта.

  Aлександр Черкасов

  В показаниях под присягой он ссылается на свой разговор с отцом Сергием, который состоялся в июле 1996 года. В то время, по его словам, отец Сергий "высказал предположение", что г-н Закаев причастен к его похищению.

  Содержание свидетельских показаний г-на Черкасова следует рассматривать в контексте ясного и внушающего доверие рассказа самого отца Сергия об обстоятельствах его похищения, плена и плохого с ним обращения. В этом отношении никаких расхождений не наблюдается.

  Сергей Ковалев

  Создается впечатление, что страдания, испытанные г-ном Ковалевым во времена правления коммунистов, наложили на него неизгладимый отпечаток. В его показаниях предстает ожесточившийся человек, который более не в состоянии увидеть в российской системе ничего хорошего.

  Он засвидетельствовал факт своей встречи с отцом Сергием в июле 1996 года. В ходе встречи, как он говорит, отец Сергей намекнул на причастность Закаева к своему похищению, не вдаваясь в дальнейшие подробности.

  Он утверждал (при отсутствии фактических к тому оснований), будто существовала "высокая вероятность" того, что отец Сергий был "в особых отношениях" с российскими спецслужбами.

  Г-н Ковалев не только выразил свою яростную оппозицию г-ну Путину и нынешней российской администрации, но и признал, что приблизительно в марте 1995 года российский парламент освободил его от должности омбудсмена.

  Выступление г-на Ковалева в суде было крайне эмоциональным, и совершенно очевидно, что он выступает против нынешней российской администрации, преследуя какие-то свои личные цели. В результате его показания имеют крайне мало (или вообще никакого) значения для дела.

  Иван Рыбкин

  Г-н Рыбкин – человек с пестрым политическим прошлым, который без всяких на то объективных оснований выступил с весьма смелым заявлением о том, что "решения Путина оказывают влияние на все три ветви власти (судебную, исполнительную и законодательную). Они [ветви власти] не являются независимыми".

  Невзирая на то, что ему были предъявлены заслуживающие доверия документы, официально удостоверяющие причины смерти двух заключенных, Радуева и Атгериева, от естественных причин), он отказался признать даже саму возможность того, что эти сведения могут оказаться достоверными. При всем уважении к свидетелю, его объяснение такому своему упорству нельзя признать убедительным. Соответственно, его показания имеют ничтожную силу (если не сказать вообще никакой).

  Г-н Душуев

  Нам представляется, что защите г-н Душуев казался "козырным свидетелем", которого они намеревались с торжеством и без предупреждения предъявить российским властям. Его показания должны были убедить суд в том, что в декабре 2002 года его под пытками вынудили признаться в том, будто бы телохранитель г-на Закаева сообщил ему о похищении двух священников. В результате перекрестного допроса г-на Душуева выяснилось, что все, о чем сказано в его заявлении, соответствует действительности, за исключением ссылки на косвенное доказательство причастности [Закаква] к похищению [священников].

  Однако в действительности мало того, что его показания представляют (в лучшем случае) весьма косвенное отношение к делу, но и сам его рассказ о зверских методах, которые якобы применили к нему российские власти, чтобы получить эти его показания, является чистой воды вымыслом.

  Какой бы ни была истинная подоплека обвинения российских властей в жестоком с ним обращении, показания этого свидетеля не вызывают совершенно никакого доверия...

  Г-н Душуев отказался сообщить имя и фамилию друга, который, по его утверждению, был задержан вместе с ним. Он объяснил свой отказ совершенно неправдоподобным образом - будто бы его друг был задержан российскими властями в результате разглашения его имени может пострадать от рук российских властей.

  Г-н Душуев утверждал, что якобы его задержали и в течение 6 дней подвергали жестоким избиениям, нанося удары по всему телу, так что все его тело приобрело "черно-синий" оттенок и все его кости были практически переломаны. Он утверждает, что три-четыре недели был вынужден принимать лекарства, что ему было трудно двигаться и он был не в состоянии ходить.

  Г-н Душуев утверждает, что давал свое телевизионное интервью, находясь именно в таком состоянии, испытывая сильные боли, будучи смертельно напуганным, изможденным, и в состоянии помрачения сознания. Суду была показана видеозапись вышеозначенного интервью. Абсолютно ничего в этом интервью не наводит на мысль о том, что г-н Душуев мог находиться в таком измученном состоянии. Напротив, видно, как он улыбается и курит перед камерой.

  Г-н Душуев утверждает, будто выехал из России по международному паспорту, выданному в 1999 году, – при этом он отказался показать вышеозначенный паспорт российским властям (несмотря на то что если этот документ действительно был выдан законным образом, то сведения о его выдаче должны были сохраниться. К тому же такой документ как паспорт был и остается собственностью выдавшего его государства). Таковой паспорт ему никогда не выдавался официально, и он совершенно очевидно лжет в этом отношении.

  Аналогичным образом, его рассказ о том, как в течение часа ему якобы удалось получить внутренний паспорт, является неправдоподобным и невообразимым. С чего это вдруг он стал утруждать себя получением такого паспорта, обращаясь при этом к российсикм властям (которые якобы могли его убить), если он хотел всего лишь выехать из России, причем у него уже был внутренний паспорт (да и, по его словам, иностранный тоже)?

  Невзирая на то, что он якобы пересек границы четырех иностранных государств и, очевидно, располагал средствами (обратите внимание, он заплатил 100 долларов США за этот паспорт), все же при таком плохом состоянии здоровья он не обращался за медицинской помощью до самого конца февраля. Особо хочется отметить то, что впервые он обратился к врачу лишь спустя две недели после того, как связался с помощником г-на Закаева в Лондоне.

  Одно только то, что он обращался к врачу лишь однажды и уже после того, как связался с командой Закаева, а также то, что этот врач выдал ему ничем не примечательную справку о состоянии здоровья, ясно говорит о том, чего на самом деле стоят утверждения г-на Дошуева о том, будто бы он подвергался жестокому обращению. Все просто и ясно – он лжет. Будь его травмы на самом деле такими тяжелыми, какими он их описывает, то любой адвокат в любой стране (хоть в Грузии, хоть в любой другой) не упустил бы возможности отправить его на медицинское освидетельствование и получить таким образом подтверждающие его заявление врачебные данные. Но их не существует, как не существовало и самих телесных повреждений.

  Показания г-на Криворотова и документы, предоставленные суду в данном контексте свидетельствуют о том, что на самом деле происходило с г-ном Душуевым. Жестокому обращению он не подвергался. Ему был предоставлен адвокат и возможность защитить себя на суде...

  Ключевые эпизоды, на которые полагается защита

  Защита приводит в качестве примеров судьбу г-на Радуева и г-на Атгериева, которые скончались в местах отбывания наказания. Защита утверждает, будто они скончались в подозрительных обстоятельствах и что на этом основании суд якобы должен сделать вывод о том, будто их убили из-за национальной принадлежности, религиозных верований или политических взглядов.

  Во-первых, известно, что оба они совершили особо тяжкие преступления и отбывали за них справедливое наказание. Плохое обращение с ними в любом виде (чего, как настаивает обвинение, не случалось) могло быть вызвано именно этим фактором, а отнюдь не их принадлежностью к определенной расе, национальности и религиозных или политических взглядов.

  Во-вторых, в должном порядке было проведено вскрытие, задачей которого и является установить причину смерти.

  В-третьих, было проведено официальное расследование причин их смерти, которое установило, что в возбуждении уголовных дел нет необходимости. Заявлять, будто независимого расследования не проводилось, означает незаслуженно оскорбить Российскую Федерацию. В Англии расследованием смертей в местах отбывания наказаний занимается полиция и уголовный розыск. Для этого не приглашается правозащитная организация "Международная амнистия". Представляется, что защита сочла бы расследование независимым в одном-единственном случае – если бы оно проводилось международной организацией. Это является абсолютно неоправданным. Их аргумент сводится к следующему: если расследование не обнаружило того, чтобы им хотелось увидеть, значит, оно было непременно предвзятым и необъективным.

  Пока не будет доказано в суде, что российские официальные лица на самом деле вступили в преступный заговор и нарушили закон, мы требуем, чтобы их показания принимались такими, какие они есть. В противном случае получится, будто суд отдает предпочтение намекам и толкам, не имеющим под собой никаких объективных оснований.

  Защита ссылается на имеющиеся у нее сведения о похищении г-на Алихаджиева. Опять-таки в отсутствие соответствующих фактов. Суду были предоставлены заявления от всех органов правопорядка Российской Федерации, в которых утверждается, что он не был арестован и не содержится в местах лишения свободы. В той обстановке, которая царит в Чечне, вполне возможно предположить, что его похитила какая-нибудь вооруженная банда.

  В ответ на данное утверждение обвинение может предъявить доказательства того, что Темирбулатов, известный чеченский боевик, которого схватили и осудили за то, что он хладнокровно казнил молодых российских солдат, отрубая им головы, жив и благополучно отбывает наказание в колонии. Этим ясно доказывается то, что дискриминации чеченцев в российских тюрьмах просто не существует.

  К этому следует добавить статистические данные о том, сколько тысяч чеченцев содержатся в российских тюрьмах, живы-здоровы и не подвергаются жестокому обращению на основании того, что они чеченцы.

  Далее, перед судом прозвучали обещания гарантировать безопасность г-на Закаева по возвращении его в Россию (от заместителя министра юстиции Юрия Калинина (под присягой), который выступил от имени и по поручению Российской Федерации).

  Перед Судом также прозвучали аналогичные обещания обеспечить г-ну Закаеву такие же условия содержания под стражей, которые Суд имел возможность увидеть в видеозаписи. Министр юстиции Российской Федерации г-н Чайка также гарантировал то, что по возвращении в Россию Закаев будет содержаться в учреждениях Минюста, кроме того, существует гарантия Генеральной прокуратуры Российской Федерации в том, что Закаев будет содержаться только в учреждениях, подведомственных Министерству юстиции.

  Следовательно, учитывая существование уголовного дела, на обвинения которого г-ну Закаеву предстоит ответить, а также наличие законных оснований для выдачи, продемонстрированных Российской Федерацией (которая к тому же взяла на себя особые обязательства по вопросам судебного разбирательства, обращения и содержания под стражей), обвинение утверждает, что подобные доказательства в том виде, в каком они представлены защитой, следует рассматривать именно в этом контексте.

  Процессуальное злоупотребление в вопросе ограничения свободы Закаева в Великобритании (имеется в виду арест и взятие залога)

  Обвинению представляется, что ограниченная юрисдикция данного суда... [не дает ему оснований] рассматривать отдельно вопрос о процессуальном злоупотреблении... Юрисдикция о злоупотреблении юридической процедурой полностью входит в юрисдикцию, задача которой – рассмотреть факты по делу.

  ...В ходе технических слушаний об экстрадиции не решаются и не должны, по всей справедливости, решаться вопросы, которыми должен заниматься суд [основной юрисдикции]. Очевидно, что экстрадиция подразумевает проведение судебного процесса по другой юрисдикции, согласно местному законодательству. Именно там следует поднимать вопросы о приемлемости и достаточности улик, а также вопрос о справедливости самого этого судебного разбирательства.

  Если у министра внутренних дел имеются какие-либо сомнения в связи с этими или любыми другими вопросами, он волен отказать в выдаче приказа о возвращении беглеца...

  К местному судье [неправомерно] обращаться по всем вопросам, связанным с процессуальными злоупотреблениями, которые могут возникнуть в ходе судебных слушаний по выяснению справедливости информации. Согласно внутреннему законодательству, все те многочисленные проблемы, которые могут иметь отношение к вопросу о процессуальном злоупотреблении, обычно делятся на две общие категории: те, благодаря которым считается несправедливым подвергать подзащитного суду, и те, благодаря которым справедливый суд невозможен. С моей точки зрения, для того, чтобы признать задержание законным согласно Конвенции [о правах человека], нет необходимости в выяснении ни того, возможно ли в конечном итоге обеспечить подзащитному справедливый суд на родине, ни того, являются ли мотивы стороны, которая добивается проведения уголовного расследования на своей территории, абсолютно безупречными.

  Цель Конвенции – регулировать обязательства запрашиваемой стороны, которой дается конкретное право лишать человека свободы в целях выдачи его другой, запрашивающей, стране, с тем, чтобы он предстал перед судом на ее территории. Конвенция требует, чтобы запрашиваемая страна не лишала свободы лицо, укрывающееся от правосудия другой страны, в нарушение либо невзирая на положения внутреннего (в случае Англии и Уэльса) статутного права. По этим причинам я не принимаю ключевое утверждение г-на Фитцджеральда о том, что на местном судье лежит обязанность рассмотреть все и всяческие вопросы о возможном процессуальном злоупотреблении на этапе вынесения решения о задержании, поскольку решение о процессуальном злоупотреблении в отношении судебного процесса в Англии означало бы, что само задержание было незаконным...

  Если же этот вопрос будет признан актуальным, обвинение оставляет за собой право оспаривать применение закона о процессуальном злоупотреблении в отношении к подзащитным, выпущенным под залог. Само понятие злоупотребления юридической процедурой основано на упротреблении термина "задержание". Задержание по определению Европейской Конвенции о правах человека не относится к лицам, выпущенным на свободу под залог. Хотя на данном этапе этот аргумент представляется излишним.

  Выводы

  Настоящим утверждается, что ни один аргумент, выдвинутый защитой, не является обоснованным и что суду следует вынести решение об экстрадиции Ахмеда Закаева.