Экстрадиция в нашей традиции

России приходилось требовать выдачи своих преступников (или тех, кого она таковыми считала) у европейских стран еще в XIX веке. Так, в 1826 году правительство Николая I попыталось заполучить из Лондона декабриста Николая Тургенева.

Прошел даже слух, что он привезен морем в Петербург. Пушкин откликнулся на это горьким посланием к Вяземскому (тот незадолго до того написал стихотворение "Море"):

Так море, древний душегубец,
Воспламеняет гений твой?
Ты славишь лирой золотой
Нептуна грозного трезубец.
Не славь его. В наш гнусный век
Седой Нептун земли союзник.
На всех стихиях человек -
Тиран, предатель или узник.

Впрочем, полученные поэтом сведения не подтвердились. На самом деле настояния русского посольства были тщетными: Англия Тургенева не выдала. Думали даже схватить его с помощью секретных агентов, но тут шансов на успех было еще меньше. Суд заочно приговорил невозвращенца к смертной казни, но император проявил великодушие и повелел, лишив преступника чинов и дворянства (имущество, вероятно, подразумевалось), сослать его навечно в каторжные работы.

С 1833 года Тургенев жил в Париже. Реабилитации ему пришлось ждать до самой смерти государя Николая Павловича. С воцарением Александра II (1855) Тургеневу были возвращены чин и дворянство, и он, уже стариком, сумел трижды посетить Россию.

Другой известный эпизод с экстрадицией имел место много лет спустя - и на сей раз российским властям повезло больше. В 1872 году в Швейцарии был арестован русский революционер-эмигрант Сергей Нечаев. Из Петербурга вскоре пришло требование о его выдаче. Швейцарские власти не стали бы выдавать политического преступника, но с Нечаевым был особый случай: тремя годами ранее он организовал и осуществил убийство своего товарища по московскому революционному кружку, студента Иванова, ложно обвинив его в провокаторстве (эта история легла в основу романа Достоевского "Бесы"). Необходимые доказательства были представлены, и автор знаменитого "Катехизиса революционера", несмотря на протесты передовой общественности, был выдан России как обыкновенный уголовник. На родине Нечаев был приговорен к 20 годам каторги. В 1882 году он умер в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.

Наконец, в 1880 году русский посол в Париже потребовал у французских властей выдачи народовольца Льва Гартмана, участника недавнего покушения на Александра II под Москвой (Гартман и его товарищи устроили подкоп и взрыв на железной дороге при прохождении царского поезда). Такие решительные действия также вполне можно было счесть преступлением не политического, а уголовного характера. К тому же французское правительство не хотело раздражать русского императора. Но общество было настроено против выдачи Гартмана деспотическому, хоть и дружественному режиму. С открытым письмом к правительству обратился Виктор Гюго: "...Вы не можете выдать этого человека: Деспотизм и нигилизм - два чудовищных аспекта одной и той же политической реальности. Закон о выдаче преступников останавливается перед этой реальностью... Вы не выдадите этого человека!". Гартман был выслан из Франции в Англию, что фактически означало гарантию безопасности.